Не все плохо... Лет пять, никак не меньше, я пытался взять интервью у Олега Меньшикова. Пару раз мы даже договаривались о встрече, но в последний момент Олег под благовидным предлогом уходил от разговора. Словом, я уже и не чаял. И все же благодаря PR-кампании фильма "Сибирский Цирюльник" беседа состоялась. Это я к тому, чтобы вы поняли природу моих первых вопросов...

- Олег, Вы футбол любите?
- Иногда могу сыграть.

- Не играть, а смотреть любите?
- Если красивый матч, почему бы и нет?

- Сейчас попробую угадать за какую команду Вы болеете.
- А ни за какую. Когда был маленьким, то не футболом, а хоккеем увлекался. Помню, даже рисовал таблицы, записывал в них результаты. Тогда я за ЦСК болел.

- Понимаю: папа военный... И все же мне кажется, что Вы должны симпатизировать "Динамо".
- Почему именно ему?

- Да у Вас стиль по жизни такой - "динамо".
- Не-а. Ошибаетесь. Это не ставится мной во главу угла.

- "Это" - что?
- Ну, интервью всякие и прочие подобные штуки. Для меня это далеко не главное в жизни, поэтому иногда, честно говоря, забываю о каких-то встречах, а потом... А потом приходите Вы и говорите: "Динамо". Зря. Никакого злого умысла в моем поведении нет. И не сказать, чтобы я витал где-то в других мирах, просто что-то помнится, а что-то забывается. Да и вообще... Не вижу смысла ни в интервью, ни в каких-либо публичных заявлениях. К чему это все? Человек, который меня не знал до публикации, из вашей беседы все равно вряд ли что-то новое узнает. Печатные слова ничего не дают.

- Даже так?
- А как Вы хотели? Нужно видеть лицо, слышать интонацию, чувствовать дыхание. Бумага этого не в силах передать. Значит, новому человеку я о себе ничего нового сказать не смогу. А те, кто давно и хорошо меня знает, тем более интервью читать не станут. Проще со мной напрямую поговорить, без всяких посредников и журналистов.

- Как же, с Вами поговоришь...
- Ну-у... Кому надо, тот разговаривает.

- А может, с кем надо Вам, того к себе и подпускаете?
- Да я общаюсь столько, сколько никому не снилось! Очередная легенда, будто я замкнутый, закрытый, недоступный и одинокий. Ничего подобного! И на тусовках этих, которые, признаться, терпеть не могу, часто бываю. Но не могу же я все посещать! Тогда придется посвятить этому жизнь, как делают некоторые.

- Например?
- Так я вам все и сказал. Ха! Назову фамилию, а вы обязательно напишете...

- Напишу.
- Вот. А мне это зачем? Тусовки я посещаю, чего только не открывал и не закрывал. Сколько можно? Как будто мне поесть негде. Сейчас спросите: а где?

- Отвечайте.
- В Москве достаточно хороших мест, где можно хорошо отдохнуть и вкусно поужинать.

- Домашнюю кухню не уважаете?
- Очень даже, но ведь кто-то должен это готовить. Что Вы на меня так вопросительно смотрите? Нет, я готовить не умею. Категорически. Даже не представляю, как все это делается.

- Но хоть кастрюля со сковородкой у Вас в доме имеются?
- Наверное... По глазам вижу: хотите мне новый ярлык навесить - то "динамо", то что-нибудь еще...

- Понимаю, приятнее, когда тебя в газетах гениальным величают.
- Может, заслужил? Что-то мы опять к прессе сползли... Могу сказать еще одну вещь, но Вы же журналист, поэтому, наверное, мне не поверите.

- Вообще-то я по натуре человек доверчивый, поэтому рискните.
- Раньше я очень любил читать газеты. Вернее, не то чтобы любил, но читал. Все без разбору. Ехал куда-нибудь или летел, и обязательно надо было во что-то уткнуться взглядом, чтобы буковки перед глазами прыгали. А года полтора назад - как отрезало. Совсем перестал брать газеты в руки. Если мне не принесут какую-нибудь вырезку и под нос не положат, месяц могу в руки ни одного печатного листка не брать. Я уже достаточно давно ничего не выписываю на дом. Ничего. И знаете, меня это так радует! Больше того, я телевизор практически перестал смотреть. Да-да! Но из этого не следует, что я теперь читаю исключительно Вольтера и думаю о вечном. Не то чтобы я вдруг почувствовал свою самодостаточность, но мне перестала быть нужной и интересной вся эта газетная и телевизионная суета. Я прекрасно существую без нее.

- Значит, Вы мне это специально рассказываете, чтобы я, терзаемый угрызениями совести (отвлекаю пустяками серьезного человека!), выключил диктофон и ушел! Ничего не выйдет. Я сейчас еще пафос включу: а зрители, Олег, как же Ваши зрители? Не хотите читать газеты - Ваше дело, но вдруг кому-то будет интересно узнать мнение любимого артиста по тому или иному вопросу, а вы молчите!
- Бросьте! Какое мнение? Я сам у себя свое мнение давно не спрашиваю, а Вы хотите, чтобы я его другим рассказывал. Смотрите кино, ходите в театры. Умный человек там должен обо мне все узнавать, а не из того, что я наплету журналисту. Все, что меня в жизни задевает и трогает, я предельно искренне говорю со сцены.
Повторяю: не люблю, когда ко мне в повседневной жизни проявляют повышенное внимание. И не имеет значения, журналисты это делают или поклонники.

- Шли бы в токари или в слесари. Никто бы Вас не трогал, никому бы вы даром нужны не были.
- Поздно. Уже пошел. Как говорится, выбрал свой крест. Лучше уж ничего не делать, чем опять все с нуля начинать. Это же учиться надо. Лень.

- Кстати, еще один миф. Ленивый, говорят, Меньшиков.
- Это не миф, а абсолютная правда. И то, что Вы называете "динамой", это все растет отсюда, из моей лени. Господи, встречаться с кем-то, напрягаться, разговаривать, думать… Не-не, ленивый - точно. И работать мне лень, сниматься, играть на сцене. А может, это совсем иначе надо называть. Вдруг это мною изобретенный способ жизни? Я не тороплюсь, не хватаюсь сразу за роль, а выжидаю, приглядываюсь.

- Словом, Вы решили на собственном опыте показать, что под лежачий камень вода течет?
- Нет, я не задумываюсь над такими вещами, все происходит само собой. Не знаю, например, когда роль начинает существовать во мне. Не понимаю, что такое готовиться к съемкам, вживаться в образ. У меня так не получается. Если во мне что-то есть, то оно есть, и настраиваться не надо - само выскочит. А если нет, то зачем себя насиловать? Лучше еще полежать на диване и подождать.

- Пусть плод сам упадет к ногам? Неужели слабО встать и потрясти дерево?
- Мне это не нужно. Не думаю, кстати, что мое поведение правильное, точнее, никак не думаю по этому поводу, просто веду себя так, как считаю нужно. Другой полагает, что нужно трясти, - ради Бога, его право.

- А потом, поди, удивляетесь, когда Ваши коллеги говорят: хорошо, мол, Меньшикову. Снялся раз в году, отгреб гонорар и завалился на диван.
- Допустим, свои гонорары я не афиширую, поэтому любая названная кем-то цифра - домысел. А что касается дивана, так никому не возбраняется использовать по назначению этот предмет. Тут надо как бы развести две вещи: если кому-то хочется получать мои гонорары, это одно, если возлежать, задрав ноги к потолку, совсем другое. Для этого, повторяю, мои заработки необязательны.

- Думаю, что многие предпочли бы иметь и то, и другое - в комплекте.
- Чем я могу помочь? Старайтесь. Понимаю, мой образ жизни многих может раздражать, но не ходить же из-за этого в обносках и жаловаться на бедность? Не скрою, раньше зависть коллег меня задевала. Никак не мог понять: что я плохого другим сделал? Вроде бы никому дорогу не перебегал, кусок изо рта не вырывал. Я вас не трогаю, и вы меня оставьте в покое. Не оставляли, тогда я перестал обращать внимание на все эти наскоки. Жаль время терять время на выяснение отношений. В итоге же себе дороже получается. В конце концов, в жизни вполне хватает реальных, а не надуманных поводов для нервотрепок.

- Не будем о грустном. Меняем тему. Портрет Марлона Брандо над Вашим рабочим столом, понимаю, висит недаром?
- В силу возраста и некоторого безразличия к жизни Брандо сегодня, наверное, что-то утратил из своего таланта, но прежде это был великий актер. Он обладал магнетической силой.

- Давайте дальше пройдемся по фотографиям над Вашим столом...
- Олег Иванович Даль... Как объяснить, почему я этот снимок повесил? Только когда Даля не стало, мы поняли, кого потеряли. У нас так по-дурацки заведено. И кто знает, скоро ли появиться у нас другой подобный артист и появиться ли вообще? Это открытый нерв, обаяние, беззащитность... Мне трудно подбирать слова, характеризующие этого человека...

- Вы были знакомы?
- Несколько раз пересекались, но нас друг другу не представляли. Я видел некоторые театральные фотографии Даля, и мне хватало одного взгляда, чтобы ощутить величие Олега Ивановича.

- Следующий снимок на стене - Чаплин.
- Знаете, зря Вы идете по этим фотографиям. Все-таки подбор карточек здесь достаточно случайный. Таня Догилева с дочкой, юнкерский снимок из "Сибирского цирюльника"... Здесь, например, нет Олега Борисова, чье фото я обязательно держал бы перед глазами.

- Хорошо, тут в Вашем офисе кого-то нет, тогда расскажите, какими портретами Вы окружили себя в домашнем кабинете. Пару фамилий.
- Этак мы с вами вторгнемся туда, куда я никого не пускаю... Понимаете, это только кажется, что фотографии на столе ничего не значат. Нет, это не простые бумажки... Например, снимок родителей. Или Володя Ильин с женой. Это все дорого. Значимо. Вы пару имен просили ? Пожалуйста. Все, хватит.

- Стариков на премьеры зовете?
- Обязательно.

- У Вас совершенно не артистическая семья: мама - врач, папа - военный инженер. Наверное, возражали, когда Вы в актеры решили податься?
- А то! Все случилось достаточно неожиданно. Я ведь ни в какие театральные кружки не ходил, художественной самодеятельностью особенно не увлекался. Так, с друзьями что-то придумывали. И вдруг - Щепкинское училище при Малом театре... Ох!

- От воспоминаний вздыхаете или тоска от моих вопросов заела?
- Вам честно ответить? Может, точку поставим? Хватит, наговорил уже.

- Ответьте хотя бы, когда труднее было: на съемках "Кавказского пленника" в дагестанском ауле или когда Вас три месяца муштровали перед "Сибирским цирюльником" в военном училище в Костроме?
- Знаете, при всей любви к комфорту я очень быстро приспосабливающийся человек.

- Приспособленец, одним словом.
- Нет, это другое. Я подстраиваюсь под внешние условия, адаптируюсь к ним. Пару дней могу постонать, а потом втягиваюсь и перестаю обращать внимание, жестко ли спится, легко ли сидится.

- А кто маму в Дагестане вспоминал?
- Говорила мне мама: "Будь скрипачом"? Но ведь это шутка.

- Кстати, Вы по-прежнему играете?
- Нет, ну что Вы! Пару раз брал скрипку в руки, но это баловство, по-настоящему сыграть без предварительной подготовки нельзя.

- Но где-то на полке инструмент пылится?
- Конечно. Однако не думаю, что когда-либо займусь скрипкой всерьез.

- А роялем?
- Вот это я люблю. И периодически играю. Не могу похвастаться какой-то особой техникой, но, по-моему, получается вполне сносно. Те, кто меня слушают, тоже не жалуются. Хотя я всегда завидовал умевшим лихо играть на рояле. Я все-таки остаюсь дилетантом. А сколько раз собирался, говорил себе: "Олег, ну что тебе стоит взять ноты и три месяца посидеть перед инструментом? Учись, играй!" Нет, бесполезно. Лень.

- "Динамо"?
- Вот-вот. О том и речь.