Олег Меньшиков

ЖИЗНЬ. ПУБЛИЦИСТИКА

В нашей газете начала работать журналистка Евгения Кубич. Она родилась в апреле 1974 года в столице Киргизии Фрунзе (сейчас – Бишкек). В Дружковке живет с 1974 года. Окончила с серебряной медалью ОШ 7 и Воронежский государственный университет. Стала работать в Москве. Последние два года – в газете «Время новостей», ставшей преемницей бывших «Московских новостей». Мы начинаем публикацию серии материалов Евгении Кубич о Москве и москвичах.

Охота странствовать пропала у нее

Прожив семь лет в Москве, я поняла – я ее не люблю. Этот факт для меня сейчас и повод для размышлений о грядущем кризисе среднего возраста, и о комплексах провинциала и «нерезидента», и для всяческих депрессий, споров, и о том, как со временем меняется отношение ко многим вещам. Мое пребывание в столице нельзя назвать типичным для украинца, работающего там. Не на рынке ведь стояла, не предлагала евроремонт, не нянчила и не гувернировала (последнее, кстати не самый худший из возможных для украинца вариантов), мою работу в Москве многие могли бы справедливо назвать воплощением «американской мечты», об этом я расскажу позже.
Сейчас сама себе задаю вопрос, что заставило меня вернуться сюда, в город, который еще несколько лет назад я считала лишь отправной точкой для будущей карьеры. Причем все произошло добровольно: сама написала заявление об уходе, фактически отказалась от более или менее любимой работы, а когда коллеги отговаривали от глупого, по их мнению, поступка, нарочно выключала свой мозговой тумблер и как будто слушала, но не слышала. Впрочем, это было не столько желание вернуться в родной город, сколько «охота к перемене мест». А тянуло меня всегда в тепло, на юг, да и чем я в этом плане отличаюсь от любого человека. Но кто-то имеет холодное сердце, трезвый разум и всегда делает выбор в пользу материального благополучия, а кто-то безумно срывается с насиженного места и летит туда, где, как представляется, хорошо, но почему-то «меня там нет».
И рванула я в Крым, который всегда любила и, уверена, никогда не разлюблю. Это было идеальное место для восстановления нервов после столичной круговерти. Незачем лукавить, с собой у меня была приличная сумма, заработанная честным, ну и, конечно же, «непосильным» (в лучшем смысле этого слова: помимо основной работы давала уроки английского, делала переводы сценариев голливудских фильмов) трудом. А работа, была уверена, найдется, потому как энтузиазм есть, оптимизм есть, деньги есть, а что еще надо? Это было восхитительное время: остановилась у знакомых в живописнейшем месте между Судаком и Алуштой, помогала им делать ремонт, а по утрам, пока еще не наступал зной, занималась «ландшафтным проектированием». А рыбалка, а двенадцатикилометровые походы по разным тропам, восхождения на горные вершины (профессиональный скалолаз, конечно, сравнил бы эти высоты с лестничным маршем), а инжир, гранат, ужасно урожайный в этот год персик, лавр, растущие у тебя во дворе! К слову, я никогда не жаловалась на судьбу и считала себя везучим человеком, так вот это прошедшее лето было, не совру, счастливейшим временем за всю мою жизнь.
А потом пошли дожди, начала даже не желтеть, а сразу краснеть листва, и как-то стремительно пришла осень, а самое гадкое – закончились деньги. Вот где ирония судьбы: мне казалось, что их хватит и на открытие собственного дела, и на ремонт, и на все-все, а они взяли и закончились. Первой мыслью было вернуться в Москву, потому что я знала: авторитет я там себе заработала и всегда смогу найти работу. Откуда ни возьмись, появились то самое холодное сердце и трезвый разум, и улетучилась романтика. В общем, трижды за три месяца я уезжала в первопрестольную и снова возвращалась на Украину. Стоило только подойти к метрошному турникету, как меня начинала колотить мелкая дрожь, а потом еще очень кстати поезд останавливался посреди тоннеля на неопределенное время. А у меня на этот счет страшная фобия после всяких известных терактов и диверсий, прямо хоть валерьянку с собой таскай. Кстати, могу вас уверить, если уж у вас эта самая фобия есть, то тут никакой психотерапевт не поможет. Сама специальную литературу читала. Это называется «паническая атака», и единственный способ избавиться от этих неприятных расстройств: физически устранить их причину. Нет, можно, конечно, заняться йогой и научиться абстрагироваться от неприятной ситуации, но работа в Москве и занятия йогой несовместимы по определению. А так как я рассудила, что физически уничтожить метро мне будет стоить дороже, чем самой убраться из него, то в четвертый раз наступать на одни и те же грабли я больше не захотела. В общем, я решилась на окончательное возвращение домой.
Так получилось, что последние мои московские годы я работала в редакции одной из ведущих общественно-политических газет, числилась там переводчиком, ну и кропала там потихоньку заметочки и статейки. Собралось в итоге приличное портфолио, с которым не стыдно было появиться в любой редакции. Так я и попала в газету «Окно», которую нашла вполне на уровне, тем более что на этот раз у меня был замысел не просто писать для конкретной полосы, как в Москве, а принять конструктивное участие в жизни газеты.

О пользе географического иммунитета

Мода на гороскопы, как показала история человечества, не пройдет никогда, и даже самый убежденный нигилист и циник в глубине души все равно верит в некоторые из них. Так вот я абсолютно перестала ими интересоваться, после того как окончательно убедилась в том, что вопреки всем характеристикам моего земного знака (привязанность к одному месту, медлительность, неспособность стратегически действовать и тому подобное) я оказалась почти полной противоположностью. Помните, был такой фильм «Стрелец неприкаянный» с замечательным актером Владимиром Ильиным? Это в точности про меня, хотя я и не Стрелец. И если среднестатистический человек начинает менять местожительства и путешествовать в более-менее сознательном возрасте (если, конечно, его папа не военный, или он сам не беспризорник), то мне в этом плане, я считаю, повезло.
С самого раннего детства мои родители, в основном мама, брали меня с собой в отпуск в Москву, Ленинград, другие города, и не на день-два, а недели на две, иной раз на целый месяц. Мама, будучи пусть не заядлой, но, как говорится, пользующейся возможностью театралкой и вообще человеком, не чуждым гуманитарным знаниям и искусствам, с детства водила меня на лучшие московские спектакли, выставки. Редкий москвич в ту пору мог достать билеты на хороший спектакль или концерт, а маме удавалось каким-то чудесным образом, с налету (это, конечно, условно сказано, потому что лет двадцать назад билеты в театры стоили не в пример дешево по сравнению с сегодняшними ценами, а вот в очереди за ними можно было простоять целые сутки) купить билет на «Гамлета» с Высоцким на Таганке.
Или вот еще помню, в Дом художника на Крымском Валу привезли из Америки коллекцию картин импрессионистов. Я тогда была совсем еще маленькой, но впечатления от увиденного были недетские. И до недавних пор, если я даже вела в музей шестилетнего ребенка моего приятеля, я ему твердила, как когда-то мне моя мама: «Да не упирайся же ты чуть ли не лбом в картину, ее не так надо смотреть, отойди на десять, метров и ты все увидишь. Это же Мане, а не Серов!» И, наверное, уже тогда я поняла, что в музей надо ходить не как на вернисаж, где увидишь многое, но и забудешь многое, а лучше часто, но смотреть лишь несколько картин. Это что касается больших городов. Но более важной для меня в детскую пору была возможность выезжать летом на дедовскую пасеку в Тянь-Шань. Пчелы, конечно, были беспощадные, не такие как здесь, там не работало утверждение «не тронь животное, и оно тебя не тронет». Но что были эти укусы по сравнению с красотой этих гор, пышноцветьем вокруг, ночными ароматами чабреца и полыни, дружным стрекотом цикад. А бабочки! Таких даже не во всякой любительской коллекции увидишь. Сейчас я уже понимаю, какая классная штука детское бесстрашие. Греется на солнце гадюка – пусть греется, тихонько обойдем, ползет фаланга – ничего страшного, в наш фанерный домик мы ее не пустим.
И вот так из года в год Москва, Ленинград, Средняя Азия, ну и само собой разные украинские города. А лет в шестнадцать я с родителями съездила в тогда еще мирную Югославию, проездом были в Венгрии. Получать высшее образование я поехала в Воронеж. Короче говоря, на месте мне никогда не сиделось. А ведь есть множество людей, которые ни разу в жизни не выезжали за пределы Украины, и даже не потому, что не позволяли средства, а из-за какой-то боязни оставить на некоторое время свой дом и обнаружить его по возвращении чужим, или в страхе оказаться в незнакомом городе одному. И я поняла, что, наверное, существует такое понятие как «географический иммунитет», некая способность быстро адаптироваться в незнакомом месте. У некоторых людей это качество врожденное, сейчас я им в определенном смысле завидую, потому что у меня этот ресурс исчерпался, надеюсь, на недолгое время.
Вот и приезжают многие наши земляки в Москву на заработки, не задумываясь о том, что метро – это своего рода пороховая бочка, что закосить под москвича сразу не удастся, что будет навалом проблем. Но, может, это и к лучшему. Может быть, это национальная черта украинца, во многом порожденная нынешней жизнью, – не бояться трудностей, поменьше хандрить и жить активно.
Советов никаких не даю, да и какой тут может быть совет? Я сама мечтала лет пять назад, когда работала в московском театре и получала вполне приличные деньги, махнуть на недельку в Танзанию или Кению в какое-нибудь там сафари. Но грянул кризис и доказал всем, что на путешествия, так же как и на любое другое удовольствие, нужны деньги. Да и к чему я все это веду? К тому, насколько я была готова к постоянной жизни в Москве и тогда еще реальной возможности в ней осесть. Решение уехать в российскую столицу тогда даже не подвергалось для меня обсуждению, так как за плечами был российский вуз, красный диплом, и была возможность хорошего заработка благодаря моей специальности переводчика.
Вначале, конечно, пришлось помыкаться, потому что, хоть и грешат на Украину в плане кумовства и местничества, Москва в этом смысле мало чем отличается от той же Дружковки. Пока ты не оброс знакомыми, связями, или не встретил удачливого земляка-эмигранта, который по старой дружбе или по доброте душевной готов тебе помочь, вряд ли удастся доказать московскому работодателю, что твои профессиональные качества важнее, чем статус нерезидента. У меня на этот счет сразу выработалась стратегия: вовсе не обязательно при устройстве на работу предъявлять свою прописку и рассказывать, что имеешь отношение к Украине (к слову, в отделах кадров иногда очень долго не требуют паспорт и регистрацию), и уж тем более спорить о том, кто честнее хохол или москаль. Все равно тебе докажут, что классическая поговорка звучит как «где хохол прошел, татарину делать нечего», что российская культура несравненно богаче, что «Тарас Шевченко вечно жалуется на жизнь, а вот Толстой и Достоевский они духоподъемные и глубокие». А убежденным националистам, поступившимся принципами ради нормального заработка, не худо бы все же потренироваться хотя бы какое-то время не «шокать» и освоить российский звук г. И тогда, вполне вероятно, «фокус проканает».

Кто на что учился

До сих пор Москва остается популярнейшим местом среди украинцев, решившихся на «заработки», хотя многие уже сейчас предпочитают Питер, Ростов, Крым и «старый добрый Север». Сейчас уже точно не вспомню этой потрясающей цифры фактического населения российской столицы, но за последние годы оно увеличилось чуть ли не в полтора раза за счет гастарбайтеров. Откуда они едут, все прекрасно знают, не одни украинские граждане «отнимают» работу у «бедных» москвичей. Именно «отнимают», потому что, по мнению москвичей, «грабят, терроризируют, создают дефицит кислорода в метро, развращают коренное население Москвы, да в придачу наглым образом женятся, выходят замуж за москвичей ради вожделенной прописки». Это вам скажет почти каждый житель столицы, причем обязательно добавит, что его род происходит чуть ли не от Юрия Долгорукого. Вот ведь не повезло в этом плане американцам: им тут нечем кичиться. Депортировали когда-то умные англичане целую ораву преступников на вновь открытый материк, под бочок к индейцам, они там как хотели, так и роднились, плодились, и вряд ли кто-то из них может гордиться своим генеалогическим древом. Ну, во всяком случае, не в десятом поколении.
Меня всегда подмывало спросить особо ратующего за «зачистку от варваров» москвича, пойдет ли он на рынок мерзнуть зимой в палатке, подработать там же грузчиком, возводить пятый этаж на даче какого-нибудь нувориша без всякой страховки, наняться в гувернеры за сто пятьдесят долларов? Шиш! Им, конечно, обидно, но они не дураки любой москвич ищет непыльную работу. Это аксиома. Тут они без нас обойтись не могут.
Другое дело, если в Москву в поисках работы приезжает человек образованный и амбициозный. Он начинает искать вакансии среди приличных организаций, и, что интересно, в конце концов, находит. То ли повезло, то ли знакомые помогли, то ли по объявлению (кстати, на поверку, этот способ поиска нужного сотрудника очень популярен среди столичных работодателей). Но тут уж, как говорится, надо соответствовать. В нормальной фирме могут закрыть глаза на акцент, но на «вшивость» будут проверять очень долго, а о профессионализме и говорить нечего. Если уж заявил, что свободно владеешь английским, то будь любезен, поговори слету по телефону с нашим зарубежным партнером. Говоришь, что хороший бухгалтер, докажи во всех нужных инстанциях в три дня, что явно процветающая фирма в прошлом месяце сработала в минус. И так далее. К этому нужно быть готовым, потому что москвичи в плане приобретения деловых и профессиональных качеств акселераты.
К тому же, именно в солидной конторе начнутся интриги и ревность, потому что московский народ привык к тому, что украинцу место на рынке. Сумеешь себя отстоять, выживешь и даже сделаешь карьеру. А робким и неспособным лучше не соваться.
Что касается зарплаты, то нужно учесть, что при официальном устройстве на работу в контору с нерезидента России будут вычитывать тридцать процентов подоходного налога. Не слабо? Если же вы едете строить, торговать или нянчить, скорее всего, будете получать обещанные 100-400 долларов, но никогда не будете уверены в завтрашнем дне, да и всякие неприятные издержки вероятны. От привычных наездов милиции, налоговиков и прочих бандюков до накладных расходов на регистрацию, медицинскую книжку и т.п. Впрочем, у лиц женского пола есть преимущество: можно избавиться от некоторых затрат путем тесного знакомства со своим начальником. Ну, это уж на вкус.

Материал предоставлен Татьяной Павловой