- На завтрашний спектакль имеете билет?
- Уж с вечера никто достать не мог...

А. Грибоедов. "Горе от ума"

Спектакль Олега Меньшикова в Москве попал в зону повышенного внимания, что сопровождает сценическое творение сегодня лишь в том случае, когда наезжает та или иная знаменитость, когда вдруг возникнет свое родное, но уж больно громкое имя или на худой конец, забрезжит призрак эпатажа, выраженного в самой невероятной форме - тут нет границ. Кропотливость и вдумчивость сценического труда, приправленные талантом создателей, способны, конечно, поднять народ, но чаще всего гипотетически.
Весть о режиссерском дебюте признанного мастером высшего класса, но в общем еще довольно молодого актера Олега Меньшикова, донеслась до белокаменной аж из Риги и Челябинска, где обкатывали новый спектакль. Весть была радостной и славящей театральный опус. Опять же сам Олег Меньшиков - фигура загадочная, вечно закрытая для СМИ и народа. Дело доходит до того, что пишутся целые эссе и творческие портреты, построенные на идее недоступности актера, а это, честно говоря, уже нелепо, кого-то же просто раздражает. Как тут не вспомнить Грибоедова: "Вот то-то, все вы гордецы!" Словом, все эти сопутствующие "товары" немало способствовали подогреванию интереса к спектаклю Горе от ума".
Московский ажиотаж был беспрецедентен. Хватали билеты, стоившие несколько сотен рублей, кстати, и театральные программки с буклетом продавались соответственно по пятнадцать и пятьдесят рублей, что недешево. Рассказывали даже, будто Александр Абдулов, пожелавший приобщиться к спектаклю, не смог заполучить билет за четыреста рублей. Даже если это всего лишь вымысел, он очень красноречив. Самые-самые, лучшие из лучших, словом, вся Москва, побывала на премьерных показах. Мэтры режиссуры, лучшие актеры - кого только не было в партере.
Самое отрадное во всей этой истории то, что антреприза обратила свои взоры на пьесу серьезную, а не на какую-то там фитюльку на два-три лица, удобную для проката и малозатратную. "Горе от ума" легкого успеха сулить не могло по определению. Таким образом, намерения были выказаны наисерьезнейшие, ставки сделаны по-крупному, не на один день, не абы куш сорвать. Что ж, похвально очень.
И все же ажиотажу недолго жить. Молва разочарованных об огорчительном качестве увиденного не пойдет на пользу кассе. Впрочем, у спектакля немало найдется и искренних почитателей.
Итак, семь месяцев велись работы. Актеры отбирались тщательнейшим образом. Сделать это, наверняка, было трудно уже потому, что свободных на столь длительный срок людей в условиях нашего театрального стационара явно не легион. Однако нашли. В основном людей молодых и мало пока известных, но радует то, что весьма юных грибоедовских героев сыграли актеры почти под стать им по возрасту. Нам куда более памятны солидные матроны в роли Софьи или Лизы. Да и молодой Чацкий - не меньшая редкость. И то, что дублеру самого Меньшикова в этой роли мхатовцу Сергею Шныреву двадцать с небольшим - явление отрадное. Иное дело, кому из них по силам оказалась хрестоматийная ноша.
Помощи молодым актерам - Ольге Кузиной (Софья), Полине Агуреевой (Лиза), Алексею Завьялову (Молчалин), Сергею Пинчуку (Скалозуб), да и не только им, но и маститым Екатерине Васильевой, что стала Хлестовой, Игорю Охлупину - Фамусову, питерцу Сергею Мигицко - Репетилову, ждать, как выяснилось, было, увы, неоткуда. Олег Меньшиков в режиссуре явно не мастак, даже в содружестве с более опытной Галиной Дубовской. Если бы не та шумиха и помпа, отчасти искусственно культивировавшаяся и сопровождавшая появление спектакля, тут и спроса-то особого, быть может, не было бы. Ну, попробовал - не возбраняется. Споткнулся - так что же. Лиха беда начало. Претензии же всегда обязывают.
То, что даже мастера нуждаются в руке опытного режиссера - истина давняя. Коли бы таковой имелся, то не было бы мучительно больно за прекрасного актера Сергея Мигицко, который таки сумел пробить брешь в статике и скуке, идущих со сцены, разогрел зрителей своим недюжинным актерским темпераментом и захлебнулся в собственной актерской бескрайности. Некому, некому было сказать, мол, сделай так-то и так-то, а это вовсе забудь. Так и стал актер сам себе режиссером, и наворотил без меры, как говорится, "шел в комнату, попал в другую" Вот и исполнил он соло, явно из иной "оперы", что соткана в лучших традициях русского театра, с его накалом страстей и господством нутра. Иным нутра как раз и не хватило Да требовалось ли таковое в предложенной конструкции совсем иного свойства.
Иной раз мы наблюдали следующее: присутствуют на сцене, допустим, трое. Один говорит, другие, словно статисты, бесстрастно внимают Нет, даже не внимают, а просто сидят, стоят без дела. "В лице ни тени беспокойства, и на душе проступков никаких..." Один закончил - говорит другой. О паузах совсем иного порядка, что красноречивее слов, и речи нет
Однако режиссура в спектакле вступила в свои права. Ее функции взяла музыка Валерия Гаврилина, ставшая мощным организующим началом. Как только начался бал, и раздались первые звуки, - сердце дрогнуло, забрезжила надежда, что сейчас-то все и начнется. Но смолкла музыка, и бал увял. Странное дело, но и декорации Павла Каплевича - эти деформированные, смещенные своды фамусовского дома, словно какой- то модернизированный Колизей, даже они не спасли дела. Остались ледяным домом, необжитым и неприютным. Подумалось, что, может быть, отсюда и надо было идти, ан нет, все мимо, прочь.
По части привлечения известных и талантливых людей Олег Меньшиков преуспел несомненно. Но в силу неясных причин случается, что яркое созвездие имен дела не спасает. Взять хоть очень способного молодого и на редкость изобретательного дизайнера Игоря Чапурина. Именно в его костюмы одеты в сцене бала все персонажи. Но платье это отчего-то не произвело должного эффекта. "И не с кем говорить, и не с кем танцевать".
Что же до актуальности текста Грибоедова, то звучащее слово, афористичное и такое знакомое всем нам со школьных лет, и сегодня, казалось бы, бьющее точно в цель, оно, увы, дальше узнавания залом фраз - О, и это, оказывается, из Грибоедова! - не идет. Создатели спектакля акцентируют внимание на том, что пьеса поставлена без единой купюры. На самом деле здесь купюры иного свойства. Завален смысл невнятицей происходящего на сцене. Мало того, что иной раз просто ничего не слышно уже в десятом ряду, особенно это относится к самому Олегу Меньшикову, так за странными "легкими" трактовками теряется суть творящегося на наших глазах. Прыгает, как кузнечик, Чацкий, юродствует в шутейном порыве, "болтает, шутит" - не забавно. Мелочь какая-то - не герой. Стоп! Тут-то, возможно, собака и зарыта? Не таков ли Чацкий у нашего классика? Иначе чего б ему бисер-то метать перед свиньями. Однако мечет упорно и тупо. Ироничный взгляд, шутейство, ставка на игру хотя бы в образе Чацкого - они проглядывают, но робкая эта попытка так и не прорастает. Новации? Претендовали ли на них создатели «Горя от ума"? Среди продекларированного есть следующие строки: "в этом спектакле удивительным образом сосуществуют классика и авангард", "чтобы осилить такую поэтическую глыбу, актер и режиссер Олег Меньшиков объединил молодые таланты в "Театральное товарищество 814", которому удалось вернуть нам любимого автора, "похороненного" под грудами критики и школьных сочинений". Ой ли? Где тут авангардизм? Не в валенках ли, в которых "грянул вдруг как с облаков" к нам Чацкий? Или материализовался он в изломанных движениях свесившейся с кресел баловницы Лизы? И только? Сидящая поблизости девочка, все время спрашивала мать о том, почему тот или иной герой поступил так, а не иначе. О простые те вопросы разбивались все родительские разъяснения, поскольку нерешение ряда простых сценических задач рождает сомнение.
"Горе от ума" - помимо прочего, еще и пьеса о любви. Отчего же так вялы и бесполы встречи наших любовников. Чувственности нет в помине, как нет энергии любви. Пыл страсти растрачен Чацким на другое. Победил французик из Бордо. Но только чего ради так бороться с несчастным чужестранцем? Откуда вообще здесь взялось русофильство? Полноте, господа. А судьи кто? Вам ли, смотрящим, отнюдь, не на Восток, горевать о триумфах жителей Бордо, ей Богу, странно. А что же сама Москва, княжна Зизи, Мими? Они - всего лишь вялая массовка. Отнюдь, не монстры, а люди, в общем, неплохие, со слабостями, но кто ж без них. Ими нас, к счастью, не пугают. "Сатира и мораль - смысл этого всего?". Отнюдь.
Постановка "Горя от ума", осуществленная благодаря заботе акционерной финансовой корпорации "Система", по замыслу устроителей, будет жить в театре имени Моссовета весь театральный сезон, ибо надеются они, что создан спектакль, "имеющий все шансы стать самой громкой постановкой наступившего сезона". Дай-то Бог. Так бывает, что по прошествии дней спектакль набирает силу, но лишь в том случае, когда замешан основательно и крепко.