Театр — эфемерное искусство. Картина, скульптура, фильм могут жить вечно, а спектакль смертен. Он рождается, растет, становится все лучше и лучше, а потом стареет, разрушается и умирает: те, кто видят его перед концом, не могут понять, почему, собственно говоря, об этой рухляди так много говорили.

«Горе от ума» — спектакль, поставленный Олегом Меньшиковым, — состариться не успел: режиссер и исполнитель главной роли закрыл его через два года после премьеры — во всяком случае, для Москвы. В воскресенье спектакль прошел в последний раз, и больше столица его не увидит: «Горе от ума» еще поедет по стране, может быть, отправится и за границу, но московская история спектакля завершена, и он снова станет мифом.
Он был им еще до рождения — когда театральные люди заговорили о том, что Олег Меньшиков ставит спектакль, всем стало совершенно ясно, что на свет божий появится нечто гениальное. Это неудивительно — Меньшиков, вольно или невольно, превратил в миф себя самого, и для этого ему не понадобилось делать ничего особенного. Точнее говоря, для этого было нужно ничего не делать — роль гениального молчальника пришлась ему впору и работала на его популярность лучше любого PR-агентства. Другие звезды направо и налево давали интервью — и выбалтывали себя до донышка, а Меньшиков не суетился, не мелькал и играл хорошо, но не много. Он сделал из себя загадку, и каждое его слово, каждый поступок приобрели особый вес — артист выпал из общего ряда, и от него начали ждать многого.
Меньшиков прославился очень рано, сразу после того как блестяще сыграл Костика в «Покровских воротах». Через много лет Меньшиков блеснул в «Кавказском пленнике» — там он, пожалуй, играл гениально. А кроме этого были работы в театре — изумительный Калигула на Малой сцене Театра Моссовета, спектакли, которые шли на Западе... Роль в «Сибирском цирюльнике», за которую он получил Госпремию, в этот перечень включать не хочется: для пылко влюбленного юнкера артист был староват, блестяще раскрученный фильм Никиты Михалкова нанес сильный удар по его филигранно сделанному образу — тому, кто выбрал для себя такую жизненную роль, нельзя прикасаться к официозу.
Собственный спектакль Олега Меньшикова тоже оказал ему не лучшую услугу: о том, что это гениально, стали говорить задолго до премьеры, его «Горе от ума» оказалось одним из главных событий своего театрального сезона, и критики набросились на спектакль, как стая гончих. Чтобы получить признание у прессы, Меньшикову надо было бы поставить что-то необыкновенное, но он все же актер, а не режиссер.
В «Горе от ума» было несколько удачных постановочных находок — зрители запомнят насквозь промерзшего, раскрасневшегося Чацкого, проходящего через дом Фамусова в огромных валенках. Меньшиков играл Чацкого очень интересно, прекрасно работала Екатерина Васильева... Но спектакль был неконцептуален, и театральные обозреватели московских газет долго ломали голову над тем, что, собственно говоря, Меньшиков собирался здесь сказать. Они сошлись на том, что он не сказал ничего: это типичный актерский театр, в 1998 году казавшийся анахронизмом.
А зрительский успех между тем был огромным. Я помню премьеру: набитый знаменитостями зал, цветы, овации, бесконечные вызовы — теперь я буду помнить и последнее представление «Горя от ума», когда все это повторилось снова. Зрительский успех и успех у критики в наше время идут разными путями: публику привлекали на спектакль актерские имена, люди чувствовали, что за свои деньги (билет на спектакль стоил несколько сотен рублей) они получили что-то настоящее — красивое, чуть тяжеловесное зрелище, не раздражающее их сложными интеппоетапиями знакомой со школы пьесы.
Спектакль рос: актеры работали все лучше, публики в зале не убывало — и вот Олег Меньшиков закрывает «Горе от ума». И хоть объяснения могут быть разными, мне кажется, что причина в одном — Меньшикову захотелось снова вернуться в миф.
Секрет его обаяния был в парадоксальности поведения, нестандартности редких публичных высказываний — какими необычными на фоне стандартных актерских откровений казались слова Меньшикова о том, что частная жизнь, приватный, обустроенный им мирок для него куда важнее искусства. Он был не таким, как все, и поступал не так, как все, и теперь ни с того ни с сего закрыл пользовавшийся успехом, приносивший хорошие деньги спектакль. Рождение и смерть «Горя от ума» оказались интереснее и значительнее, чем жизнь спектакля: теперь Олег Меньшиков снова станет загадкой. Но продлится это недолго: в октябре должен выйти его новый спектакль, в основу которого ляжет пьеса Курочкина «Кухня». Олег Меньшиков поставит ее и сыграет в ней главную роль.

Предоставила Татьяна Павлова