Второй режиссерский опыт Олега Меньшикова - спектакль "Кухня" - московская, а также киевская и рижская критика раскатала "в блин". Начитавшись подобных рецензий, скажем, где-нибудь в Британии, публика осталась бы безмерно благодарна прессе за то, что та предостерегла ее (публику) от напрасной траты времени и денег. Но мы-то не в Британии. Наш человек любопытен и неленив, черный PR для нас - лучшая реклама.
Не явилась исключением и я. Правда, за мое недолгое пребывание в Москве метаться по театральным кассам было бы безумием, тем более что и билеты на "Кухню" оказались раскуплены. Слухи о том, что цены на места в партер достигают 100 "зеленых", оказались несколько преувеличенными. Билеты в партер были куплены в день спектакля в саду "Аквариум" недорого и за наши неконвертируемые. Экспрессивная старушка скороговоркой заверила, что делится с кассой, торгует по-божески и дорожит собственной репутацией.
Теперь собственно о спектакле. История, разыгравшаяся на кухне ресторана, расположенного в старинном замке, уходит корнями в немецкий эпос "Песнь о Нибелунгах". В недавнем телевизионном интервью Меньшиков признался, что... цитирую: "Мы не имеем права требовать от зрителя знания первоисточника. Люди приходят в театр, а не в центр по борьбе с безграмотностью. Театр должен нести зрелище".
Тем не менее, в трехчасовом действе всюду понаставлены "приветы" первоисточнику, и, чтобы не сойти с ума и понять хоть что-то, "Песнь" все же лучше прочесть. Продираясь сквозь эпически-неторопливое повествование, читатель с сожалением узнает, что нелепая стервозная ссора жен короля нибелунгов Зигфрида и короля бургундов Гюнтера не только разрушила крепкую мужскую дружбу, но и повлекла за собой гибель Зигфрида, а также гибель тысячи человек и падение королевств. В общем, шерше ля фам, во всем виновата женщина. Спектакль же начнется со сцены, когда доверчивая Кримхильда выдаст тайну своего мужа Зигфрида. Некогда великий король искупался в крови дракона и стал неуязвимым для стрел. Но... "когда в крови дракона он умываться стал, листок с соседней липы на витязя упал. И спину меж лопаток на пядь прикрыл собой...". Механизм убийства запущен, а дальше грянет разудалая трактирная музыка и в стенах старинного замка резко, как слайд, возникнет современная сияющая кафелем и посудой кухня, где не по злобе, а скорее на автопилоте переругиваются посудомойки - сестры Медянкины, метко вставляет реплики "овощерезка" мама Валя, ленивый повар мается с похмелья, а стажер Подподушкин слушает плеер. Обычный вроде день. Обычный, пока не ворвется на кухню новенький официант (он же король Зигфрид), пока хозяин ресторана Гюнтер (Олег Меньшиков) не объявит, что поднял мосты и никто не покинет замка до тех пор, пока не будет сыграна свадьба. Экая прихоть! Невестой на той свадьбе уготовано быть уборщице Надьке, в которой с минуты на минуту проснется королева нибелунгов Кримхильда.
Карнавальное безумие, в котором музыка Вагнера соседствует с музыкой Гребенщикова, работники общепита оказываются средневековыми нибелунгами, а кухня, быт, читай, коммуналка ежеминутно сталкиваются с Космосом. В какой-то момент сюжет вообще перестает интересовать. Все рядом: бытовой треп со сленгом и почти чеховские монологи обитателей кухни, патетика и цинизм. Чтобы почувствовать хоть что-то, от логики лучше отказаться вовсе. Как сказал Гюнтер Зигфриду, "человек, потерявший все, кроме логики, потерял больше, чем человек, потерявший все". Происходящее похоже на массовую динамическую медитацию о природе предательства, вины и свободы выбора. Предавший однажды Гюнтер сквозь века гонится за Зигфридом, чтобы убить, предать в 101 раз и затем маяться, подобно булгаковскому Понтию Пилату: "Молю тебя, скажи не было?".
Герои спектакля незримо делятся на два лагеря: "сегодняшних" и посвященных, тех, что прошли сквозь века. Легок, ироничен, до панибратства добродушен с "сегодняшними" Гюнтер, высокомерен его вассал Хаген, презрительна жена Брюнхильда. В Кримхильде же пока перетягивает уборщица Надька; вроде и бургундам за мужа хочется отомстить, и трудовая книжка в отделе кадров лежит. Интересно наблюдать, как герой Меньшикова, оказавшийся в зоне молчания, тотчас превращается из короля бургундов в сопереживающего режиссера (что, в общем-то, очень подходит и по роли: заварил хозяин кашу и теперь отслеживает поведение подчиненных в экстремальной ситуации). Если говорить об актерских удачах, то истинное удовольствие получаешь от игры Лидии Савченко (мама Валя). Хитроватая, расчетливая, но по-русски сердобольная, она и хозяина с полуслова поймет (ее недолгий диалог с Гюнтером - лучший эпизод в спектакле), и коллег по цеху пожалеет: "Все они, в сущности, несчастные бабы", и при случае своего не упустит - в Средневековье переметнется. Антагонизм коммуналки и Космоса в спектакле беспрерывен, душещипательные монологи сменяются хохмами. Чего стоит только эпизод, когда ситуацию на кухне комментируют с экрана телевизора Бивис и Батхед: "Какие-то чуваки в замке решили, что они крутые перцы...". А тут еще и топор в воздухе летает, и менты на слонах подошли к замку. Жуть!!! Блеск!!!

Попытка итога

Здесь нет истеричного желания нравиться, нет заигрывания с публикой, присущих обычно госпоже Антрепризе. Как нет и занудства со скукой. Вещь получилась на редкость красивой, зрелищной (viva художнику-постановщику Александру Попову!) и по-хорошему непонятной, что, в общем-то, вызывает желание отправиться по тому же маршруту вновь. А что касается черного PR вокруг "Кухни", то назойливо хочется перефразировать великого Дуремара из известной сказки: "Олег Евгеньевич, еще десять тысяч ведер, и золотой ключик Ваш!".